Эльфар — магократическая империя на Люксии, политический, религиозный и культурный центр континента. Устройство построено на иерархии происхождения, идее богоизбранности эльфов и превосходстве магически одарённых рас; немагические народы рассматриваются как подчинённые элементы системы.
Эльфар расположен на Люксии — южном жарком континенте с высокой эфирной активностью и локальной нестабильностью ландшафта (вулканические плато, кристаллизованные равнины, эфирные пустыни, тропики, зоны искажений).
Социальная модель империи: власть и статус у магически одарённой элиты, прочие расы — без политической субъектности. Практики подчинения: рабство и принудительный труд закреплены исторически; гоблинов, например, эльфы нередко истребляют или обращают в рабство для опасных работ (руины, алхимические лаборатории, токсичные материалы, катакомбы).
Государственная религия — Завет Зенита, культ Огненного Праотца Аур’Каэля: эльфы объявляются его потомками и «богоизбранным народом», призванным нести порядок и «истинный свет».
В государственном механизме Завета ключевы:
Враждебные течения: главным образом преследуется Культ Багряного Заката (как «обманчивый свет» и вызов государству/Праотцу).
Эльфар — магократия: институты формируются вокруг контроля над эфиром, доступа к источникам магии и наследственного статуса. Внутренняя стабильность обеспечивается идеей «устранения угроз порядку»: инакомыслие, отказ от иерархии, «утрата чистоты происхождения» или нестабильность эфирной природы трактуются как опасность; действуют закрытые структуры, уполномоченные выявлять/изолировать/уничтожать такие элементы.
Ключевой институт контроля магии: Орден Мистерий, сформировавшийся как централизованный механизм контроля над эфиром.
Курс — экспансионистский и ресурсно-ориентированный: ранние кампании против Этании, контроль над прибрежными регионами и человеческими поселениями; цели — расширение влияния, захват трудовых ресурсов и укрепление идеологического превосходства магически одарённых рас.
Отношения с Этанией: постоянная вражда и пограничные конфликты; Этания численно сильнее, но уступает в магии; Эльфар также подавляет бегство магов.
Отношение к Алендайну: прагматично-напряжённое; Эльфар видит в нём источник ресурсов, плацдарм расширения и, главное, мощный магический Источник, который нужно захватить. В актуальной точке (ныне, 125 год ВС) Эльфар всё ещё ищет Источник и удерживает контроль в стычках с линордцами.
Экономическая модель Эльфара строится вокруг централизованного обеспечения империи ресурсами и рабочей силой. После того как стало ясно, что в недрах южного континента почти нет металлов, потребность в руде и оружейном сырье стала одним из главных мотивов крупной экспансии на север. Война привела к массовым пленениям, а рабство закрепилось как фундамент имперского могущества: пленные использовались в добыче, строительстве, обслуживании инфраструктуры и в “закрытых” государственных проектах.
Технологическое развитие Эльфара опирается не столько на “сталь и кузнецов”, сколько на сочетание ремесла и контролируемой магии. В эльфарской традиции ценятся практики, которые позволяют повторяемо получать эффект: закреплять результаты ритуалов, стандартизировать заклинания и переносить магию в предметы. Показательно, что даже за пределами империи именно беглые эльфы стали источником знаний в области алхимии и контролируемой магии, что подчёркивает развитость этих направлений у Эльфара.
Алхимия в Эльфаре — это государственная отрасль, тесно связанная с Орденом Мистерий и магическими институтами, возникшими при основании империи. На практике она обслуживает сразу несколько потребностей: снабжение армии, подавление восстаний, “очищение” территорий и поддержание элит. В хрониках прямо отмечено, что при формировании центральных магических институтов начались системные эксперименты над людьми, рассматриваемыми как “ресурс и материал”, — и эта же логика лежит в основе алхимических лабораторий, работающих на нужды государства.
Отдельное место занимают огненные технологии, поскольку Завет Зенита делает огонь не просто стихией, а “языком закона”: пламя — инструмент дисциплины, наказания и демонстрации власти. Это отражается и в прикладной алхимии: развиваются составы и артефакты для контролируемого горения (огонь, который “держит форму”), для выжигания укреплений, расчистки проходов, подавления толпы и для ритуального “очищения” после мятежей. Сам образ “оружия Пламени” встроен в культуру власти и обучения магов.
Разработка заклинаний в имперской практике тяготеет к “школе структуры”: заклинание ценится не за уникальность и мощность, а за то, что его можно воспроизвести одинаково в армии, в гарнизоне и в карательной операции. Поэтому рядом с “высокими мистериями” существует слой прикладной магии: печати, клейма, полевые ритуалы, а также ограничительные артефакты, которыми можно управлять доступом к силе — вплоть до лишения мага возможности колдовать. В самом Завете закреплено, что для зависимых и осуждённых широко применяются “оковы”, блокирующие магию, и это делает тему “контроля эфира через предмет” частью повседневной технологии государства.
Наконец, в рамках военных и инженерных проектов Эльфара естественно появляется и магическая взрывчатка — не как “пороховая” традиция, а как алхимический/эфирный инструмент: заряды для подрыва ворот и опор, снаряды для проламывания строя, ловушки на подступах к укреплениям. В публичной риторике такие средства часто оправдываются идеей “порядка через пламя” (быстрое подавление сопротивления ради “ясности”), тогда как реальная мотивация — экономия времени, людей и ресурсов при удержании территорий и подавлении бунтов.
Магия в Эльфаре рассматривается не как ремесло, а как форма права и статуса. Доступ к практикам эфира жёстко регулируется: обучение, допуск к ритуалам, хранение фокусов и артефактов, а также применение мистерий в быту и войне контролируются государственными структурами. В общественном представлении это оправдывается Заветом Зенита: магия трактуется как знак “близости к свету”, а потому — как основание для иерархии и дисциплины.
Ключевым институтом, обеспечивающим монополию государства на эфир, считается Орден Мистерий. Он курирует школы, архивы практик и закрытые мастерские, следит за “чистотой” методов, а также отвечает за безопасность эфирных исследований. На уровне практики Орден не только обучает, но и ограничивает: существуют методы изоляции и подавления дара, применяемые к преступникам, пленным и тем, кого признают угрозой установленному порядку.
Внутри Эльфара ходят устойчивые сведения о том, что при Ордене действуют закрытые алхимические лаборатории, официально не существующие в документах. Там на пленных людях Этании проводились опыты в трёх направлениях: продление жизни (включая практики, связанные с “питанием” чужим эфиром), принудительное пробуждение магического потенциала и стандартизация управляемого дара — чтобы человек мог служить инструментом, а не самостоятельным магом. Наиболее мрачные легенды связывают с этими опытами появление первых вампиров: существ, поддерживающих жизнь через извлечение эфира из крови живых.
Отдельная линия исследований касалась самих эльфов — прежде всего еретиков и отступников. Для них разрабатывались способы лишения доступа к эфиру и артефакты контроля: “оковы”, печати и металлические конструкции, способные гасить проявления дара. Например, бронзовые наручи с особой сердцевиной, “замораживающей” эфир и срывающей попытки колдовства. Подобные разработки усиливают страх перед Орденом: для большинства подданных он остаётся не только хранителем знаний, но и последней инстанцией, решающей, кому позволено быть магом — а кому нет.
Армия Эльфара — один из главных инструментов имперского единства и экспансии. В хрониках подчёркивается её многочисленность, строевая спаянность и жестокость как к внешним, так и к внутренним врагам. Магия выступает “кнутом” — не просто преимуществом на поле боя, но и механизмом принуждения и удержания покорённых земель.
Военная служба тесно переплетена с Заветом Зенита: принадлежность к культу в армии — не “личная вера”, а часть распорядка и дисциплины. В гарнизонах и городах действуют служители Зенита, которые ведут ежедневные молитвы, полуденные церемонии, регистрацию клятв и следят за порядком у стел; для солдат обязательны клятва у стелы и обряды “очищения” после плена, поражения или контакта с ересью. За счёт этого армия становится самым ревностным носителем культа, а ритуал — частью строевой системы.
Огонь в эльфарской военной доктрине — не только стихия, но и язык власти. В учении Завета “полдень” объявлен священным временем приговоров и клятв, а огонь — языком карающего закона; проповеди трактуют “порядок через пламя” как право отсекать слабость, ересь и предательство, пока они не стали “тьмой”. На войне это переводится в практику: огненные мистерии используются как средство подавления сопротивления, демонстрации неотвратимости наказания и “очищения” территорий от того, что объявлено угрозой зениту.
Магическую составляющую войск обеспечивает верхушка, сосредоточенная вокруг институтов контроля над эфиром (в документах упоминаются Орден Мистерий и Коллегия магов Эльфара). Их роль на войне — не только боевая поддержка, но и регулирование доступа к силе: кому позволено быть магом, кто подлежит учёту, кто — подавлению, а кто — “лишению права” на дар. Это делает эльфарскую армию особенно опасной для Этании: даже при численном превосходстве северяне чаще несут тяжёлые потери из-за разницы в контролируемой магии.
Удержание территорий строится по принципу “пакета покорения”: вместе с гарнизоном приходят администрация и храмовая инфраструктура (стелы, суды, обязательные церемонии), закрепляя “полдень” как публичную норму. Внутреннюю безопасность обеспечивают религиозно-карательные структуры: Судьи Полудня (как суд, выносящий приговоры “во имя Аур’Каэля”) и Пепельный Надзор, который занимается чистками, проверками лояльности и розыском ереси — в том числе внутри армии.
Во внешних кампаниях против Этании Эльфар исторически делал ставку на прибрежные захваты, контроль поселений и перехват трудовых ресурсов — с последующим закреплением через гарнизоны и культовую вертикаль. Вражда с севером носит хронический характер, а империя активно подавляет бегство магов, не позволяя противнику компенсировать разрыв в эфирных практиках.
Культурное ядро Эльфара — дисциплина, предсказуемость, «полдённая ясность» и подчинение сакральному порядку; сомнение и личная воля трактуются как угроза, а социальная и магическая иерархия — как «норма света». Религиозные ритуалы и публичные церемонии (особенно полуденные суды/клятвы) работают как часть государственной идентичности.